АНАЛИЗ РОССИЙСКИЕ МЕДИА ВНЕ РОССИИ: КТО ЧИТАЕТ И ЗАЧЕМ ОНИ НУЖНЫ Ксения Лученко Май 2024 Один из главных вызовов для русскоя зычных медиа— диверси фикация аудиторий. Cамой значимой и большой аудито рией остаются российские читатели, зрители и слушате ли. Медиа ориентированы на то, чтобы добывать информа цию в России, верифициро вать ее и передавать обратно в Россию. У всех российских независи мых изданий в совокупности не хватает ресурсов, чтобы писать обо всем, что связано с войной: расследовать пре ступления, рассказывать чело веческие истории, показывать, что происходит в российских регионах, проводить анализ статистики и так далее. Вторая большая аудитор ная группа— новая русская эмиграция. Медиа для них выполняют функцию обще го знаменателя, социально го клея, формируют среду. Они востребованы как один из важных инструментов поддержания солидар ности, создания новой публичной сферы.

РОССИЙСКАЯ ПРОГРАММА ФОНДА ИМ. ФРИДРИХА ЭБЕРТА – РОССИЙСКИЕ МЕДИА ВНЕ РОССИИ: КТО ИХ ЧИТАЕТ И ЗАЧЕМ ОНИ НУЖНЫ СОДЕРЖАНИЕ Российские медиа вне России: кто их читает и зачем они нужны Ксения Лученко............................................................. 3 Внутри России.............................................................. 4 Вне России.................................................................. 6 Давно вне России........................................................... 7 Эксперты без русского языка................................................. 7 Безопасность и бесправие................................................... 8 Что дальше?................................................................ 9 Об авторе.................................................................. 10 2

РОССИЙСКАЯ ПРОГРАММА ФОНДА ИМ. ФРИДРИХА ЭБЕРТА – РОССИЙСКИЕ МЕДИА ВНЕ РОССИИ: КТО ИХ ЧИТАЕТ И ЗАЧЕМ ОНИ НУЖНЫ РОССИЙСКИЕ МЕДИА ВНЕ РОССИИ: КТО ИХ ЧИТАЕТ И ЗАЧЕМ ОНИ НУЖНЫ Ксения Лученко Май 2024 Война в Украине привела к трансформациям поч ти во всех сферах российского общества, а сфе ра медиа, будучи особенно чувствительной, по страдала одной из первых. Пережив мгновенный сильный шок два года назад, российская жур налистика до сих пор преодолевает его послед ствия, пытаясь развиваться и адаптироваться к новым условиям. Независимые медиа российского проис хождения остаются главным источником информации о происходящем в России для широкой аудитории по обе стороны границы. Вскоре после начала вторжения российской ар мии в Украину в России была криминализована журналистская работа и профессиональная экс пертиза. Любая информация о военных действиях и их прямых и косвенных следствиях, кроме той, которую предоставляют официальные россий ские органы(прежде всего Министерство оборо ны), попадает под Федеральный закон от 4 марта 2022 года №32-ФЗ, предполагающий уголовное преследование за«публичное распространение ложной информации о действиях российских во енных в рамках спецопераций и призывы к анти российским санкциям» и«дискредитацию воору женных сил Российской Федерации». Этот закон получил неофициальное название«закон о фей ках». За время, прошедшее с момента принятия этого закона, по нему были возбуждены 273(фей ки) и 81(дискредитации) уголовных дела. Одно временно Роскомнадзор(главный государствен ный надзорный орган, контролирующий медиа и информационные технологии) начал блокировать независимые издания— телеканал«Дождь», сайт «Радио Свобода», радио«Эхо Москвы» и так да лее. Социальные сети компании Meta(Instagram и Facebook) объявлены экстремистскими и забло кированы на территории России, теоретически их использование квалифицируется как преступле ние. Десятки редакций медиа и независимых бло геров сами прекратили работу, перестали писать о войне или были заблокированы. Крупные запад ные издания— Bloomberg, BBC, CNN— остановили работу в России. Это был полный разгром незави симой журналистики. По данным«Репортеров без границ» 1 , в рос сийских СИЗО и колониях сейчас находится 28 журналистов, а Россия опустилась на 155-е место в рейтинге свободы слова 2 . Издание«Верстка» подсчитало, что 40% внесенных Министерством юстиции РФ в реестр иностран ных агентов— журналисты, следующая крупная группа— политические активисты, которых вдвое меньше. То есть независимые журналисты пред ставляют для российского государства серьёзную угрозу, и оно борется с ними и как с гражданами, и как с профессиональным сообществом— с журна листикой как институтом, с самой возможностью распространять и получать информацию. В первые же дни войны российские журналисты встали перед выбором: уехать, чтобы работать свободно и публиковать общественно значимую информацию без ограничений, или оставаться внутри страны, дышать с ней«одним воздухом» и иметь возможность работать«в поле», но соблю дать цензурное законодательство или серьёзно рисковать, передавая информацию для публика ции за пределами РФ. Большинство выбрали без опасность и свободу, учитывая, что технические средства позволяют значительную часть работы делать дистанционно без потери качества. Сра зу после начала войны в марте 2022 года уехали 1 Round-up of Journalists killed, detained, held hostages and missing in 2023// Reporters without borders: https://rsf.org/sites/default/files/ medias/file/2023/12/Round-up_2023_EN.pdf 2 Index 2022// Reporters without borders: https://rsf.org/en/index?ye ar=2022 3

РОССИЙСКАЯ ПРОГРАММА ФОНДА ИМ. ФРИДРИХА ЭБЕРТА – РОССИЙСКИЕ МЕДИА ВНЕ РОССИИ: КТО ИХ ЧИТАЕТ И ЗАЧЕМ ОНИ НУЖНЫ сотни журналистов и целые редакции. Основные города, в которых они оказались,— Тбилиси, Ере ван, Белград. Те, у кого были шенгенские визы или возможность быстро их получить, приехали в Ригу, Вильнюс и Прагу. Через полгода Германия ввела ускоренную процедуру получения гумани тарных виз, и Берлин стал одним из главных мест концентрации российских журналистов в Европе. Бежавшие из России журналисты не всегда могли взять с собой семьи и были в сложном психоло гическом состоянии— сочетании паники и стыда, вызванных войной. Карточки российских банков были заблокированы. Редакции не имели орга низационной возможности помочь всем своим сотрудникам справиться с экстренным отъез дом. Но тем не менее все продолжали работать и разбираться в хаосе первых недель войны: ни одно издание, оказавшееся в эмиграции, не за крылось, появились«Эхо» вместо«Эха Москвы» и«Новая газета. Европа», заново собрался теле канал«Дождь» и так далее. В конце 2023 года организация JX Fund, которая оказывает поддержку медиа и журналистам, по кинувшим кризисные регионы, опубликовала результаты 3 количественного исследования рос сийских медиа вне России. По их данным, россий ское медиасообщество в изгнании насчитывает примерно 1500–1800 человек, которые работают в 93 изданиях, треть из которых была создана уже после начала войны за пределами России. ВНУТРИ РОССИИ Один из главных вызовов для русскоязычных медиа— диверсификация аудиторий. Разумеет ся, самой значимой и большой аудиторией рус скоязычных независимых медиа остаются рос сийские читатели, зрители и слушатели. «Моя аудитория— это люди, в первую очередь, внутри России» — говорит Лола Тагаева 4 , главный редак тор одного из самых успешных независимых ме диапроектов«Верстка». С ней соглашается боль шинство журналистов: они ориентированы на то, чтобы добывать информацию в России, в том числе информацию о войне и о происходящем в связи с ней в российском обществе, культуре, 3 Sustaining Independence: current state of Russian media in exile // JX-Fund: https://jx-fund.org/newsroom/news/sustaining-independen ce-the-current-state-of-exiled-media-from-russia 4 Лученко К. Редакция стала в какой-то степени заменять государство. Интервью с Л.Тагаевой // Colta.ru: https://www.colta. ru/articles/revision/29722-lola-tagaeva-redaktsiya-stala-zamenyat-go sudarstvo экономике, верифицировать ее и передавать об ратно в Россию, сделав доступной максимально му количеству людей. Согласно исследованию JX Fund совокуп ная внутрироссийская аудитория всех эми грантских медиа— от 5,8 до 7,8 миллионов человек, то есть они регулярно охватывают 6–9% взрослого населения России. Это подтверждают и медиаменеджеры, напри мер, Тихон Дзядко, главный редактор телекана ла«Дождь», говорит 5 , что 65–75% аудитории те леканала находится в России и может достигать 10 миллионов человек в месяц. Это очень много, учитывая цензурные ограничения и блокировки, которые сильно затрудняют доставку контента и сбор статистики. А главный редактор The Bell Елизавета Осетинская говорит 6 , что после того, как сайт издания был заблокирован в России, российская аудитория сильно сократилась. Почти все независимые медиа в России можно читать только с помощью VPN. Приходится делать ставку на Telegram-каналы, приложения, рассылки: то, что раньше было ин струментами продвижения контента, превра щается в его основной носитель. Но постепен но и подписка на Telegram-каналы независимых СМИ, и использование их приложений из серой зоны переходит в нелегальную: при задержани ях полиция проверяет содержимое смартфонов, при пересечении границы России, даже если че ловек летит на отдых в Турцию, тоже происходят выборочные проверки. Установка на мобильный телефон приложений, принадлежащих тем медиа, которые признаны нежелательными организаци ями(такие как, например, телеканал«Дождь» или крупнейшее русскоязычное медиа за пределами России«Медуза»), или подписка на их Telegramканалы и почтовые рассылки могут привести к уголовному преследованию владельца телефо на. То есть для пользователей потребление тако го контента может быть приравнено к актам граж данского мужества, хотя многие не осознают эти риски. В России ещё не заблокирован YouTube, хотя его работа уже периодически существенно 5 Лученко К. Где бы мы ни находились, мы воспринимаем«Дождь» как российский телеканал. Интервью с Т. Дзядко // Colta.ru: https:// www.colta.ru/articles/revision/29721-tihon-dzyadko-gde-by-my-ni-na hodilis 6 Лученко К. Мы привыкли платить маленькие деньги, и ничего хорошего в этом нет. Интервью с Е.Осетинской // Colta.ru: https:// www.colta.ru/articles/revision/29741-elizaveta-osetinskaya-my-privykliplatit-malenkie-dengi 4

РОССИЙСКАЯ ПРОГРАММА ФОНДА ИМ. ФРИДРИХА ЭБЕРТА – РОССИЙСКИЕ МЕДИА ВНЕ РОССИИ: КТО ИХ ЧИТАЕТ И ЗАЧЕМ ОНИ НУЖНЫ замедляется, и специалисты не знают, по какой причине— из-за последствий санкций и сложно сти с обслуживанием серверов или из-за огра ничительных действий Роскомнадзора. Поэтому почти все медиа, даже те, которые изначально были созданы как текстовые издания, старают ся разрабатывать видеоконтент и адаптировать свои материалы для аудитории YouTube. Елиза вета Осетинская, у которой в YouTube есть свой авторский канал, говорит, что в среднем соотно шение её зрителей из России и из других стран— 55% к 45%. Разнообразие каналов доставки информации(их большая часть— это внешние носители, которые редакции не могут контролировать: алгоритмы социальных сетей и их регуляции работают по своим собственным моделям— как правило, коммерческим), порождает сложности с подсче том аудитории и её демографических характери стик. Пользователь может получить один и тот же материал через VPN на сайте издания(и тогда он нерелевантен для статистики, так как пользо ватель заходит через«подставную» страну), че рез зеркала сайтов, сервисы типа Substack, а так же прочитать его краткое изложение в Telegram, Instagram или Twitter. Как учитывать этого поль зователя? Рецепция контента состоялась, че ловек, живущий в России, узнал о том, что ему хотели рассказать журналисты, но его почти не возможно учесть в статистике. Ещё сложнее с анализом качества этой аудито рии, с обратной связью. Большая часть российских медиа в изгнании существуют на гранты и за счёт средств, которые они получают от доноров— как правило, европейских и американских фондов. Как говорит медиааналитик Василий Гатов, «по факту все российские медиа в изгнании, ко нечно,— non-profit. Может быть, не по форме, не по юридическому статусу, но по сути. Их за дача— это impact, а не profit» 7 . Соответственно, доноры, помимо общей поддержки ценностей свободы слова и независимой прессы, ожидают влияния на аудиторию, пусть даже косвенного. Здесь важно понимать, что доноры не управля 7 Лученко К. Журналист не может«забить большой железный» на связь со страной. Интервью с В. Гатовым // Colta.ru: https://www. colta.ru/articles/revision/29720-vasiliy-gatov ют теми проектами, которые они финансируют: всегда существует дистанция, предполагающая автономию редакции. «Доноры не регулируют ценностные модели, не модерируют и не цензу рируют контент. Люди [журналисты] доброволь но в рамках своих интересов, своих взглядов, оценок информируют российскую аудиторию» говорит Гатов. Тем не менее некоторые медиа менеджеры анонимно отмечают, что «контент ные обязательства, которые возникают вместе с финансированием, не всегда совпадают с соб ственной повесткой медиа и с интересами ауди тории» . Эти обязательства— часто имплицитное, не выраженное прямо ожидание обратной связи, изменения общественного мнения в России. Од нако все последние опросы, которые ещё удаётся проводить(прежде всего речь идёт о социологи ческих исследованиях Левада-центра), говорят о том, что настроения россиян не сильно меняют ся на протяжении последних двух лет: поддержка Путина, признание необходимости войны и анти западные настроения по-прежнему доминируют, несмотря на нарастание усталости. У всех российских независимых изданий в совокупности не хватает ресурсов, чтобы писать обо всем, что связано с войной, расследовать преступления, рассказывать человеческие истории, показывать, что происходит в российских регионах, прово дить анализ статистики и так далее. Редакторы признают, что для того, чтобы за ниматься всеми этими темами, нужно гораздо больше профессиональных журналистов. Но в то же время все соглашаются и с тем, что ау дитория демонстрирует усталость«от плохих новостей», тогда как журналисты считают амо ральным заниматься развлекательными тема ми. Приходится все время искать баланс между социально-значимыми сюжетами, своей ответ ственностью и привлекательностью для читате лей внутри страны. Медиа не могут в полной мере противостоять путинской пропаганде, контрпропаганда во обще выходит за рамки классических функций журналистики. Кроме того, наличие иностранно го финансирования или недостаточная финан совая прозрачность снижает уровень доверия к независимым медиа внутри России, по крайней мере среди сомневающейся части читателей/ зрителей. 5

РОССИЙСКАЯ ПРОГРАММА ФОНДА ИМ. ФРИДРИХА ЭБЕРТА – РОССИЙСКИЕ МЕДИА ВНЕ РОССИИ: КТО ИХ ЧИТАЕТ И ЗАЧЕМ ОНИ НУЖНЫ Самое важное, что могут сделать незави симые российские медиа,— поддержать ту аудиторию, которая осталась внутри России и обладает критическим мышлением. Эти люди нуждаются в независимой информа ции, ради получения которой готовы рисковать и прилагать технические усилия. Тихон Дзядко писал, что «…русские медиа нужны для того, что бы демонстрировать людям с антивоенной по зицией, которые остаются в России, что они не одни» . С ним согласна и Лола Тагаева: «Мы про должаем поддерживать людей, которые нахо дятся там и сомневаются, пытаются более адек ватно воспринимать происходящее, не верить пропаганде. Какое новое будущее вы можете построить, если у вас не будет людей, которые сохранили разум?» . Помимо информирования, медиа дают этим людям голос, представляют их, особенно те группы, которые были традици онно недопредставлены в российском публич ном поле: региональные и этнические меньшин ства, социально уязвимые сообщества. Задача оставаться релевантным аудитории, если ты перестал быть её частью, создавать хотя бы ил люзию общего пространства— это постоянный бег вверх по эскалатору, едущему вниз. ВНЕ РОССИИ Вторая большая аудиторная группа— новая рус ская эмиграция, те, кто уехал из России после начала полномасштабного вторжения в Украину и объявления мобилизации. Эту аудиторию ко личественно и качественно изучают несколько групп социологов. Социолог Любовь Борусяк, которая провела несколько волн глубинных ин тервью с уехавшими из-за войны россиянами, отмечает, что «у многих уехавших ужас перед происходящим вызвал желание бежать как можно скорее, даже без представления о том, что они будут делать дальше» 8 . Эта вынужден ная, экстренная, недобровольная эмиграция— общий опыт, который объединяет несколько со тен тысяч человек, оказавшихся рассеянными по всему миру(по разным оценкам в 2022 году Россию покинуло до миллиона человек). Медиа для них выполняет функцию общего зна менателя, социального клея, формируют среду. И, как сказал главный редактор The Russia File 8 Борусяк Л. Год исхода: уехавшие, остающиеся и сложности коммуникации // Re: Russia: https://re-russia.net/expertise/064/ при институте Кеннана Максим Трудолюбов, «…на этой среде лежит огромная нагрузка. Она обеспечивает общее самосознание, поддер живает язык, картину происходящего для рус скоязычных людей, находящихся буквально по всему миру— от Таиланда до Аргентины» 9 . Согласно выводам исследования независимого академического проекта OutRush эта аудитория довольно сильно отличается от средних рос сиян. Это молодые люди(средний возраст— 34 года), с высшим образованием(77% новых эмигрантов окончили университеты, тогда как в среднем по России этот показатель равен 27%). Прежде всего, это«политическая эмиграция»: первая среди причин, по которым уезжали из России,—«политическое и моральное несогла сие с действиями российского правительства» и кратно выросшие с началом войны риски в случае выражения протеста против этих дей ствий. Параллельно с этим исследователи от мечают необычно высокий уровень социаль ного доверия внутри этой новой политической русской диаспоры(59% эмигрантов доверяют людям, средний показатель внутри российско го общества— 23%). По мнению социологов, «такой значительный уровень доверия отра жает сильное чувство солидарности, которое в дальнейшем проявляется в различных формах взаимопомощи» 10 . Это сочетание высокой политизирован ности и солидарности говорит о том, что диаспора обладает высоким потенциалом влиять на изменения внутри России— и за счет прямой деятельности, так как многие занимаются активизмом, волонтерством, просвещением, развивают антивоенные инициативы, включены в политические процессы, чувствуют ответственность за происходящее в России; и опосредованно, благодаря контактам с оставшимися в стра не родственниками, друзьями и коллегами. Медиа востребованы как один из важных ин струментов поддержания этой солидарности, создания новой публичной сферы. Однако, так как независимые журналисты сами— часть этого сообщества, дотягиваться до российской аудитории становится всё сложнее, а обратная связь ослабевает, появляется высокий риск 9 Лученко К. Поляризация будет только углубляться. Интервью с М.Трудолюбовым // Colta.ru: https://www.colta.ru/articles/revisi on/29738-maksim-trudolyubov-polyarizatsiya-budet-tolko-uglublyatsya 10 Sergeeva I., Kamalov E. A Year and a Half in Exile: Progress and Obstac les in the Integration of Russian Migrants. // OutRush: https://cadmus. eui.eu/bitstream/handle/1814/76676/Year_half_2024.pdf 6

РОССИЙСКАЯ ПРОГРАММА ФОНДА ИМ. ФРИДРИХА ЭБЕРТА – РОССИЙСКИЕ МЕДИА ВНЕ РОССИИ: КТО ИХ ЧИТАЕТ И ЗАЧЕМ ОНИ НУЖНЫ превратиться в классические«эмигрантские» медиа с повесткой, спикерами и интересами, оторванными от страны исхода. В последние месяцы стали появляться издания, ориентированные конкретно на эмигрантов— пока это преимущественно Telegram-каналы, та кие, как проект«Волна», который информирует о новостях в странах наибольшей концентрации русскоязычных пользователей— в Балтии и Гер мании. Недавно открылось медиа«Schön» о жиз ни в Берлине на русском языке. Эти медиа, как наиболее узко направленные, потенциально мо гут быть устойчивее экономически, чем медиа общего интереса, и рассчитывать на доходы от местной рекламы. ДАВНО ВНЕ РОССИИ Третья аудиторная группа— русскоязычные ев ропейцы, которые давно или всю жизнь живут в странах Евросоюза, но не полностью интегри рованы и ощущают связь с родиной как ценность. Значимую роль в сохранении этой идентичности играли российские медиа. В Германии людей, для которых русский язык— родной, больше двух миллионов, в Латвии этнических русских— 450 тысяч, а в Эстонии— 315 тысяч, и это почти чет верть населения страны. Многие из них не владеют или плохо владеют языком государства, в котором живут. Война стала для них серьезным испытанием: они при выкли смотреть государственные и прогосудар ственные российские телеканалы, которые вдруг оказались заблокированы, попав в санкционные списки стран Европейского союза(как, например, православные телеканалы«Спас» и«Царьград»). «Новая газета. Европа» провела большое ис следование медиапотребления русскоязычных европейцев. Часть респондентов«Новой» обна ружили, что «тот уровень интеграции в европей ское сообщество, который у них есть сейчас и был достаточным для того, чтобы комфортно жить в их странах ранее, теперь оказался слишком низким [...] Сохранившаяся у них связь с Росси ей и русскоязычным пространством, в том чис ле через российские государственные медиа, привела к тому, что их политические взгляды и отдельные социальные практики считают ся неприемлемыми в принимающей стране» 11 . Значительная часть русскоязычных жителей Европы склоняется к поддержке правых попу листских политических сил, у них пониженный уровень критического мышления из-за того, что они десятилетиями подвергались воздей ствию российской пропаганды и продолжают оставаться для неё уязвимыми. Независимые российские издания в изгнании ещё не смогли восполнить нишу, пустующую после блокиров ки российских государственных медиа, тем бо лее, что их по-прежнему можно смотреть с по мощью VPN. Парадоксальная ситуация: антивоенные россияне в России пользуются VPN, чтобы читать сайты независимых медиа, разде ляющих европейские ценности, а русскоя зычные граждане Европы c помощью таких же VPN-сервисов заходят на российские пропагандистские сайты. В Германии на эту аудиторию пытается работать русская служба Deutsche Welle, BILD на русском, телеканал OstWest. На диаспоры в разных стра нах вещают телеканалы«Дождь» и«Настоящее время». Но пока российские медиа чувствуют себя не очень уверенно, когда пытаются ориен тироваться не на«родную» антивоенную волну эмиграции, а на всю сложно устроенную русско язычную диаспору, часть которой ментально за стряла в России двадцати-тридцатилетней дав ности. Однако, судя по исследованию«Новой газеты», медиа пытаются найти подходы в этом направлении. ЭКСПЕРТЫ БЕЗ РУССКОГО ЯЗЫКА И, наконец, четвертая аудиторная группа— са мая малочисленная, но важная— это люди, которым нужна информация о происходящем в России, но не читающие по-русски. Это суще ственная часть западного экспертного и ака демического сообщества, люди, принимающие решения в разных сферах. С одной стороны, Рос сия представляет и будет представлять угрозу европейской безопасности, с этим соглашаются политики и аналитики 12 . С другой— это страна с большой экономикой, ресурсами и 140 милли 11 Е. Власова, Л. Саблина, А. Соколова. Вывести на частоту. // Новая газета https://diaspora.novayagazeta.eu/ 12 Liik K. The old is dying and the new cannot be born: A power audit of EU-Russia relations // European council on Foreign Relations: https:// ecfr.eu/publication/the-old-is-dying-and-the-new-cannot-be-born-a-po wer-audit-of-eu-russia-relations/ 7

РОССИЙСКАЯ ПРОГРАММА ФОНДА ИМ. ФРИДРИХА ЭБЕРТА – РОССИЙСКИЕ МЕДИА ВНЕ РОССИИ: КТО ИХ ЧИТАЕТ И ЗАЧЕМ ОНИ НУЖНЫ онами населения, переживающая социальные трансформации, и, как бы ни развивалась даль ше история, самые серьезные сдвиги у России впереди. Поэтому качественная экспертиза по российской проблематике востребована сейчас и будет востребована в ближайшие годы, как и расследования, репортажи— те журналистские жанры, которые помогают понять, что происхо дит в стране на самом деле. И редакторы, и медиаменеджеры, и представи тели экспертного сообщества согласны с тем, что у многих журналистов очень высокий уро вень экспертизы в отдельных тематических сегментах(российская экономика, военное дело, международные отношения, церковь). Несмотря на то, что Россия постепенно превра щается в«черный ящик», где осведомленные источники и инсайдеры всё реже готовы раз говаривать с медиа, именно у журналистов все еще остаются живые контакты, которые могут хотя бы косвенно подтвердить или опровер гнуть информацию. У российских независимых медиа есть уникальные сети информирования внутри России— стрингеры, коллеги из оставшихся в России подцензурных, но не пропагандист ских изданий, многочисленные знакомые и герои публикаций. Однако медиаменеджеры понимают: для того, чтобы быть прочитанными не русскоязычными читателями, недостаточно просто перевести ма териал на другой язык. Культура потребления информации значительно отличается: в разных языковых пространствах— разная логика стори теллинга, разные читательские привычки. Если сравнивать преимущественно англоязычный твиттер(те аккаунты, авторы которых система тически интересуются происходящим в России и в связи с Россией) и преимущественно русскоя зычный Telegram, то видно, что в них разная по вестка и разные ракурсы, подходы к одним и тем же событиям и информационным поводам. Не обходимо объяснять, как именно то, о чем пишут русские независимые журналисты, затрагивает читателей в Германии или Америке— и это не всегда практическая и прагматическая обеспоко енность экономическими или военными угроза ми. Человеческие судьбы и моральные дилеммы универсальны— они тоже интересуют читателей вне России, но это должен быть специально вы строенный рассказ. Поэтому необходимо создавать отдельные про дукты для англоговорящей, немецкоговорящей и франкоговорящей аудиторий, адаптированные под их особенности восприятия информации. Так,«Медуза» делает англоязычную рассылку The Beet 13 , русская служба BBC News использует сервис Substack 14 , где публикует саммари, ком пиляцию из наиболее значимых находок своей редакции, экономическое издание The Bell тоже предлагает несколько вариантов англоязычных рассылок 15 . В этом направлении будут двигать ся и другие издания, потому что русскоязычный «пузырь» постепенно становится слишком тесен для журналистов, живущих вне России— хочется быть прочитанными, услышанными и понятыми в глобальном масштабе, чтобы публикации при водили к реальным политическим изменениям. Обсуждается создание межредакционных про ектов сотрудничества по переводу и пересказу наиболее значимых материалов, написанных российскими независимыми журналистами, их адаптации для иноязычной аудитории. БЕЗОПАСНОСТЬ И БЕСПРАВИЕ Среди основных проблем, которые отмечают журналисты в изгнании помимо опасений поте рять релевантность внутрироссийской аудито рии, находясь так долго вне страны, и не найти стабильных моделей финансирования и эконо мической устойчивости редакций, есть ещё один важный аспект— проблемы безопасности. При чем речь идёт и о безопасности данных, защите источников и стрингеров в России, и о личной физической безопасности. В 2023 году извест ные журналистки Елена Костюченко и Ирина Ба блоян были предположительно отравлены: одна в Берлине, а другая в Тбилиси. Издатель«Меду зы» Галина Тимченко и ещё несколько журнали стов обнаружили, что в их мобильные телефо ны внедрена система слежения Pegasus. Пока неизвестно, кто стоит за отравлениями(и свя заны ли они между собой, и действительно ли это были отравления) и слежкой, но эти истории создают дополнительное напряжение внутри сообщества: паранойя не способствует эффек тивной работе. В России на уехавших журнали стов заводят уголовные дела и объявляют их в розыск, из-за чего им небезопасно выезжать за пределы Евросоюза или США, но и внутри«без 13 The beet: A new email dispatch from Meduza // Meduza. https://medu za.io/en/pages/beet 14 Substack: https://bbcrussian.substack.com/ 15 The Bell: https://en.thebell.io/tag/newsletters/ 8

РОССИЙСКАЯ ПРОГРАММА ФОНДА ИМ. ФРИДРИХА ЭБЕРТА – РОССИЙСКИЕ МЕДИА ВНЕ РОССИИ: КТО ИХ ЧИТАЕТ И ЗАЧЕМ ОНИ НУЖНЫ опасных» стран они чувствуют себя уязвимыми для российских спецслужб и любых других по тенциально опасных структур. Уголовные дела заведены, например, на главного редактора из дания Republic Дмитрия Колезева, журналистку Екатерину Фомину, которая нашла военного, уча ствовавшего в мародерстве и убийствах мирных жителей в Киевской области весной 2022 года— эта публикация с признанием убийцы и стала причиной уголовного преследования журна листски. Издателя медиа«Служба поддержки» Илью Красильщика заочно приговорили к 8 го дам заключения, а саму«Службу поддержки» признали«нежелательной организацией». Это далеко не полный список. Пока журналисты будут работать с рос сийской проблематикой, а у большинства из них есть только российское граждан ство, их жизнь не покинет постоянное ощущение угрозы. Осенью 2023 года«Ассоциация российских не зависимых журналистов», которую организова ла главный редактор издания«Холод» Таисия Бекбулатова(и сама Таисия, и издание в России считаются«иностранными агентами»), прове ла небольшое исследование внутри медийного сообщества. Это исследование показало, что большинство уехавших из России журналистов застряли в так называемых«третьих странах» – Грузии, Сербии, Центральной Азии, где не чув ствуют себя в безопасности. 65% из тех, кто уча ствовал в исследовании, хотели бы уехать из той страны, где они сейчас находятся, потому что бо ятся за свою жизнь и здоровье, чувствуют себя бесправными из-за проблем с легализацией. Не смотря на усилия международных правозащит ных организаций, различных фондов поддержки журналистов в зоне риска и визовую политику стран ЕС(прежде всего Германии), ситуация улуч шается медленно. рые перед ней стоят сегодня,— это часть миро вых медиа, а кризис, в который мировые медиа вошли несколько лет назад 16 , продолжается. Нарастает поляризация, что особенно стало ощущаться в связи с политическими событиями 2023 года и предстоящим годом выборов во всех значимых регионах мира. Классические медиа проигрывают социальным платформам в борь бе за внимание читателей и за доверие обще ства, перестают работать старые финансовые модели. И это тот профессиональный контекст, который российские медиа в изгнании не могут не учитывать. Вероятно, их опыт, во многом уни кальный, станет существенным вкладом в пере осмысление профессиональных стандартов и роли журналистов в современных социальных и политических процессах и положит начало вы ходу из медийного кризиса ЧТО ДАЛЬШЕ? Война в Украине, фактическое введение в Рос сии цензуры и беспрецедентная эвакуация зна чительной части медийного сообщества, необ ходимость работать в крайне непредсказуемых условиях над самыми сложными на памяти ны нешнего поколения журналистов темами,— всё это как бы остановило все остальные процессы. Между тем российская независимая журнали стика, несмотря на специфические задачи, кото 16 Nielsen R.K., Selva M. More Important, But Less Robust? Five Things Everybody Needs to Know about the Future of Journalism // Reuters Institute for the Study of Journalism: https://reutersinstitute.politics. ox.ac.uk/our-research/more-important-less-robust-five-things-everybo dy-needs-know-about-future-journalism 9

РОССИЙСКАЯ ПРОГРАММА ФОНДА ИМ. ФРИДРИХА ЭБЕРТА – РОССИЙСКИЕ МЕДИА ВНЕ РОССИИ: КТО ИХ ЧИТАЕТ И ЗАЧЕМ ОНИ НУЖНЫ ОБ АВТОРЕ Ксения Лученко – PhD in philology(MSU), приглашенный исследователь Европейского Совета по Международным отношениям(ECFR), журналист, эксперт по медиаобразованию и медиаграмотности, а также— отношениям церкви, государства и общества в России. До эмиграции была деканом факультета Медиакоммуникаций Московской высшей школы социальных и экономических наук(«Шанинки») и методистом проекта Гёте-института при поддержке Европейского Союза«Как читать медиа». Кандидат филологических наук. Email: ksenialuchenko@proton.me ВЫХОДНЫЕ ДАННЫЕ Friedrich-Ebert-Stiftung e.V.(FES) Годесбергер Але 149 53175 Бонн Германия www.russia.fes.de E-mail: info@fes-russia.org Ответственный за издание: Отдел международного сотрудничества, Российская программа Фонда им. Фридриха Эберта Ответственный за содержание и редакцию: Алексей Юсупов Мнения, выраженные в данной публикации, могут на совпадать с позицией Фонда им. Фридриха Эберта. Коммерческое использование материалов, опубликованных Фондом, не допускается без его письменного согласия. Публикации FES также не могут быть использованы в целях предвыборных кампаний. © 2024 10

АННОТАЦИЯ Среди основных проблем, ко торые отмечают журналисты в изгнании, помимо опасений потерять релевантность внутри российской аудитории, находясь так долго вне страны, и поисков стабильных моделей финанси рования и экономической устой чивости редакций, есть ещё проблемы безопасности. Речь идёт и о безопасности данных, защите источников и стринге ров в России, и о личной физиче ской безопасности. В России на уехавших журналистов заводят уголовные дела и объявляют их в розыск. Но и внутри« без опасных» стран они чувствуют себя уязвимыми для россий ских спецслужб и других по тенциально опасных структур. Пока журналисты будут рабо тать с российской проблемати кой, а у большинства из них есть только российское гражданство, их жизнь не покинет постоянное ощущение угрозы. Несмотря на то, что Россия по степенно превращается в« чер ный ящик», где осведомленные источники и инсайдеры всё реже готовы разговаривать с медиа, именно у журналистов остаются живые контакты, ко торые могут хотя бы косвенно подтвердить или опровергнуть информацию. У российских не зависимых медиа есть уникаль ные сети информирования вну три России— стрингеры, коллеги из оставшихся в России подцен зурных, но не пропагандист ских изданий, многочисленные знакомые и герои публикаций. Качественная экспертиза по российской проблематике вос требована сейчас и будет вос требована в ближайшие годы, как и расследования, репорта жи— журналистские жанры, по могающие понять, что происхо дит в стране на самом деле. Российская независимая жур налистика, несмотря на спец ифические задачи, которые пе ред ней стоят сегодня,— часть мировых медиа. Кризис, в кото рый мировые медиа вошли не сколько лет назад, продолжает ся. Нарастает поляризация, что особенно ощущается в связи с годом выборов во всех значи мых регионах мира. Классиче ские медиа проигрывают соци альным платформам в борьбе за внимание читателей и за доверие общества, перестают работать старые финансовые модели. И это тот профессио нальный контекст, который рос сийские медиа в изгнании не могут не учитывать. Их опыт, во многом уникальный, станет су щественным вкладом в переос мысление профессиональных стандартов и роли журналистов в современных социальных и политических процессах и по ложит начало выходу из медий ного кризиса.