АНАЛИЗ МИР И БЕЗОПАСНОСТЬ ПОЛИТИКА ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ И РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ЛИВИИ Тарек Мегериси Василий Кузнецов ИЮЛЬ 2020

FES MOSKAU – ПОЛИТИКА ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ И РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ЛИВИИ СОДЕРЖАНИЕ 1. Разбор политики европейских государств в отношении Ливии .......................................... 3 Франция.......................................................... 3 Италия........................................................... 4 Германия......................................................... 5 ЕС............................................................... 6 Выводы.......................................................... 7 2. Россия и Ливийский конфликт: логика порывов .......... 8 2

FES MOSKAU – ПОЛИТИКА ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ И РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ЛИВИИ РАЗБОР ПОЛИТИКИ ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ В ОТНОШЕНИИ ЛИВИИ Тарек Мегериси С момента интервенции, осуществленной под ру ководством Великобритании и Франции в 2011 году, Европа взяла на себя коллективную роль ве дущего игрока в Ливии. Несмотря на расходящие ся и зачастую противоборствующие устремления государств-членов, общий масштаб роли ЕС про является в том, что большинство конференций по ливийской тематике, проведенных специальным посланником ООН и другими международными сторонами, прошли под эгидой Европы. Более того, целевой фонд ЕС для Африки сыграл веду щую роль в финансировании и оказании содей ствия работе по стабилизации ситуации в Ливии, а операция«София» на протяжении длительного времени оставалась единственной официальной миссией, направленной на взаимодействие с ли вийскими властями и укрепление их потенциала. Лидирующая роль Европы в ливийском вопро се пользуется многолетней поддержкой США по причине стойкого нежелания Америки оказать ся втянутой в потенциально еще один затяжной конфликт на фоне сворачивания ею своего во енного присутствия на Ближнем Востоке и в Се верной Африки. Кроме того, учитывая близость Ливии к европейским берегам, она представляет для Европы больший стратегический интерес. Тем не менее, несмотря на эти черты, приписы ваемые коллективной Европе, европейским го сударствам не удалось примирить различные интересы и политические позиции для выработ ки согласованной политики, направленной на стабилизацию положения в Ливии и содействие ее переходу от уникальной системы управления, существовавшей при Каддафи, к более инклю зивной, представительной и эффективной по литико-экономической модели. Действительно, разобщенность европейских государств, а также их неспособность наладить эффективное вза имодействие с движущими силами ливийского конфликта сыграли значительную роль в продол жающемся коллапсе Ливии. Разногласия внутри Европы, а также вызван ные ими расхождения в двусторонней политике стран-членов ЕС усиливаются на уровне Евро союза, где глубоко укоренившиеся опасения в отношении беженцев и миграции усугубляют и без того непростую ситуацию. Все это делает действия Брюсселя на ливийском направлении в значительной степени неэффективными. Соот ветственно, разложение европейского подхода и политики в отношении Ливии на четко опреде ленные позиции его государств-членов и ЕС попрежнему позволяет наилучшим образом понять позиции европейских государств по Ливии и то, почему ливийская политика Европы приобретает именно такие формы. ФРАНЦИЯ Из всех европейских государств, вовлеченных в ливийскую проблематику, ни одно не проявило себя более последовательно и решительно, чем Франция. Она часто выступала в качестве дви жущей силы ливийской повестки на уровне ЕС и ООН, оказывая при этом влияние на положение дел внутри страны. Президент Николя Саркози одним из первых клюнул на идею ливийской ре волюции в контексте«арабской весны» и сыграл решающую роль в достижении международного консенсуса, который способствовал интервен ции НАТО с целью оказания поддержки револю ционным силам. Можно утверждать, что на тот момент французские интересы в Ливии лежали в основном в плоскостях экономики, геостратегии и оппортунизма, то есть в возможности сверже ния Муаммара Каддафи. Ливия долгое время воспринималась Францией как«та самая страна, которая выскользнула» из группы государств, впоследствии получивших на звание«France Afrique», поскольку в эпоху поли тики колониализма, проводимой европейскими державами, о своих притязаниях на нее заяви ла Италия. Даже во время правления Муамма ра Каддафи Италия оставалась самым близким экономическим партнером Ливии в Европе. Со гласно оценкам, Ливия обладает крупнейшими запасами нефти и газа в Африке, месторождени ями золота и других природных богатств, а также 3

FES MOSKAU – ПОЛИТИКА ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ И РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ЛИВИИ значительными резервами наличных денежных средств в иностранной валюте. Это сделало ее чрезвычайно привлекательной в глазах част ных французских компаний в областях добычи углеводородов, обороны и строительства. Они надеялись на получение льготных условий до ступа после того, как Саркози оказал револю ции поддержку. Однако ожидаемый ими золотой дождь так и не пролился, поскольку Ливия так и не смогла стабилизироваться или как-то всерьез начать восстановление своей экономики. Поскольку дестабилизация ситуации в Ливии, в свою очередь, спровоцировала восстание джи хадистов в Мали, что привело к военной опера ции под руководством Франции для нормализа ции положения в Сахеле, потенциальная роль Ливии в рамках«France Afrique» приобрела еще большее значение. Это стало той проблемой, ко торая позднее нашла отклик в более широкой антитеррористической деятельности Франции после серии атак ИГИЛ на ее территории. Эти интересы слились в фигуре Халифа Хафтара, ли вийского генерала эпохи Каддафи, ранее захва ченного Францией во время неудачной войны Ливии с Чадом в 1980-х годах. Франция, похоже, воспринимает Хафтара как эффективного пар тнера по борьбе с терроризмом и оказывает ему военную поддержку в рамках этого нарратива; она также видит в нем потенциальный оплот для защиты других французских интересов в Сахе ле. Этот более широкий подход можно увидеть на примере французских интервенций во время завоевания Хафтаром юга Ливии в начале 2019 года, когда группировки чадских повстанцев, от брошенные назад через границу, были перехва чены французскими самолетами. После возвращения Хафтара на политическую арену Ливии позиция Франции заключалась в том, чтобы попытаться«сконструировать» из него де-факто лидера Ливии, который бы обе спечил все ее интересы. Этот проект по большей части является политическим и предоставляет Хафтару как защиту, так и возможности занять привилегированное положение в будущем по литическом устройстве Ливии, при этом выво дя его деятельность из-под сферы надзора и ответственности за подрыв процесса ООН. Этот политический курс ярче всего проявился в орга низации Макроном ливийской конференции в Ла Сель-Сен-Клу в 2018 году. Она уравняла Хафтара и президента Сарраджа и тем самым навсегда изменила процесс ООН, который из инициативы снизу, охватывающей все слои общества, пре вратился в вопрос двусторонних отношений, в которых баланс сил постоянно склонялся в поль зу Хафтара. Сегодня, несмотря на все разрушения, вызван ные проектом Хафтара после того, как он вы шел из процесса ООН и попытался захватить столицу, Франция продолжает оказывать ему безусловную поддержку. Это может являться случаем чрезмерной приверженности политике, унаследованной из прошлого, особенно учиты вая, что курс Франции по отношению к Ливии попрежнему определяется людьми, которые знают Хафтара с самого начала отношений Франции с ним в рамках борьбы с терроризмом. Однако роль ОАЭ, которые остаются ключевым союзни ком Хафтара, и более широкие амбиции Франции по дальнейшему развитию тесных отношений в области безопасности и политического пар тнерства с Абу-Даби в рамках более широкого региона, несомненно, являются существенным фактором, определяющим негибкость политики Франции в отношении Ливии. ИТАЛИЯ Поскольку Ливия является бывшей колонией Италии и основным поставщиком энергоресур сов по транссредиземноморскому газопроводу «Зеленый поток», ливийский кризис является наиболее животрепещущим вопросом внешней политики Италии. С самого начала революции деятельность Италии по большей части обуслав ливалась необходимостью сохранить централь ное положение Италии в Ливии и защитить ее энергетические интересы. Эти соображения объ ясняют окончательное решение Италии присое диниться к операции НАТО, несмотря на первона чальную сдержанность президента Берлускони, а также дальнейшее развертывание техническо го персонала на ключевых объектах нефтяной инфраструктуры в западной части Ливии сразу же после успешных наступательных действий революционеров. Действительно, на протяже нии всего неспокойного периода революции и в последующие годы активы, принадлежащие итальянскому нефтяному гиганту ENI, были од ними из немногих объектов инфраструктуры во всей Ливии, которые никогда не становились мишенью или объектом нападения. В основном это было связано с довольно быстрой адаптаци ей Италии к условиям новой Ливии и решением 4

FES MOSKAU – ПОЛИТИКА ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ И РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ЛИВИИ заключить соглашения по обеспечению безопас ности с местными группами ополченцев, а бы строе восстановление ENI своей операционной деятельности стало подтверждением дальновид ности такой политики. Миграционный кризис или кризис беженцев, на чавшийся в 2014 году, полностью переориенти ровал приоритеты Италии. Непрекращающийся наплыв сотен тысяч беженцев и мигрантов из за падной Ливии во все средиземноморские страны по времени совпал с кризисом сирийских бежен цев и коренным образом изменил политический климат в Европе и в частности Италии. Первона чально в ответ на эти события Италия поощряла политический процесс ООН, который должен был привести к формированию правительства наци онального согласия(ПНС), полагая, что наличие официального правительства, которое могло бы выступать в качестве партнера, было необходи мым элементом ее стратегии сдерживания. Не смотря на то, что Италия в конечном итоге под писала меморандум о взаимопонимании с ПНС для совместной работы по этому вопросу, поли тика, которая получила поддержку на уровне ЕС и вылилась в операцию«София» и миссию ЕС по приграничной помощи Ливии, оказалась в значи тельной степени неэффективной. После чего тог дашний министр внутренних дел Марко Минни ти инициировал свою собственную политику по ограничению миграции, предложив выплачивать деньги напрямую представителям ополченцев, занимающихся незаконным провозом людей, чтобы те не переправляли беженцев или мигран тов, а задерживали их. Посчитав, что миграционный кризис был эф фективно разрешен, Италия вернулась к своим попыткам сохранить центральное место в лю бом предстоящем решении проблемы сохраня ющегося разделения Ливии, но обнаружила, что Франция её переиграла. Таким образом, послед ние несколько лет были отмечены отчаянными усилиями Италии сохранить свою актуальность на фоне ее возрастающей маргинализации в ливийском вопросе. Вера итальянцев в то, что Хафтар станет заметной частью будущего по литического устройства Ливии, заставила их сделать ему реверанс в виде конференции в Па лермо, прошедшей в декабре 2018 года, хотя их главным партнером оставалось ПНС, а их наи более значительное присутствие и наиболее тес ные связи сохранялись в западной части Ливии. Это переросло в политику«равноудаленности» между двумя сторонами – запутанную позицию, которая только ослабила авторитет Италии в Ли вии. После начала войны западные ливийцы по считали себя преданными, поскольку Италия не разорвала отношения с Хафтаром, в то время как сам Хафтар не чувствовал себя обязанным отве чать взаимностью на демарши Италии и отнесся к ним с презрением. В настоящее время берлинский процесс служит платформой для продвижения Италией своей новой политики, начатой зимой 2019 года. В ее рамках Италия пытается выступать в качестве объединяющей силы и содействовать урегули рованию конфликта между Сарраджем и Хаф таром. Это стало новым курсом, сопровождае мым всплеском дипломатической активности с участием как ливийских, так и международных сторон конфликта. Хотя нынешнее председатель ство Италии в комитете по последующей деятель ности Берлинской конференции, к сожалению, совпало с пандемией COVID-19, итальянцы, ско рее всего, будут стремиться найти европейских партнеров для укрепления своей новой позиции, сохраняя при этом центральное место Италии в европейском подходе. Это, скорее всего, также будет предполагать задействование значитель ного итальянского контингента в новой операции ЕС«Ирини». ГЕРМАНИЯ Деятельность Германии на ливийском направле нии была обусловлена растущей обеспокоенно стью многогранной угрозой, которую дальнейшая дестабилизация ситуации в Ливии представляла для Европы в целом. В конце концов, Германия относительно хорошо изолирована от Ливии и по следствий конфликта в этой стране. Но судя по всему, в Берлине возникло осознание более экзи стенциальных последствий ливийского конфлик та, таких как раскол Европы по ливийской линии, ослабляющий ее позицию как игрока на внешне политической арене; необходимость для Европы сохранять жесткий контроль за своим ближним зарубежьем на юге и поставками энергоносителей из этого региона; а также непосредственные риски, связанные с миграцией и угрозами безопасности. В период после гражданской войны в Ливии в 2014 году и инаугурации ПНС в 2015 году данная позиция привела к тому, что Германия одновре менно добивалась выработки согласованной европейской стратегии и политической позиции по Ливии на уровне ЕС и стала крупнейшим до нором стабилизационных и миграционных про ектов в этой стране. После того как политический 5

FES MOSKAU – ПОЛИТИКА ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ И РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ЛИВИИ процесс под руководством ООН был подорван другими международными игроками, что при вело к войне, тогдашний специальный предста витель ООН Гасан Саламе обратился к канцлеру Меркель с просьбой сдержать многочисленные международные стороны ливийского конфликта и добиться поддержки нового дипломатического процесса. Это привело к созданию механизма, из вестного сейчас под названием“берлинский про цесс”, в рамках которого проводятся регулярные встречи высокопоставленных официальных лиц всех заинтересованных стран в попытке найти точки соприкосновения и выработать консенсус ный политический подход к прекращению войны; данная позиция была официально закреплена на Берлинской конференции 19 января 2020 года. Берлинский процесс является проверкой реши мости Германии и тех пределов, до которых она готова будет дойти в продвижении своей позиции по Ливии; при этом многие региональные субъек ты так и не стали добросовестными участниками этого процесса, и он даже торпедируется другими европейскими странами. Например, Франция под держивает Хафтара, а Грецию больше волнует во прос Турции. Недавнее председательство Италии на совещаниях старших должностных лиц, кото рые продолжают берлинский процесс, покажет, будет ли Германия продолжать продвигать свою повестку через европейских союзников или же воспользуется возможностью и сойдет со сцены. ЕС Позиция ЕС в отношении Ливии, как и его поли тика в отношении многих других стран, является отражением наименьшего общего знаменателя интересов и позиций государств-членов. Сама по себе практически реализуемая политика ЕС вращалась вокруг поддержки процесса ООН и усилий по противодействию миграции. Первое означает, что ЕС до конца выполняет санкции Совета Безопасности ООН, замораживая активы, вводя запреты на поездки и осуществляя другие санкции в отношении ливийцев, которые предпо ложительно создают значительные помехи по литическому процессу под руководством ООН. После кризиса мигрантов и беженцев из Ливии ЕС использовался государствами-членами в ка честве механизма всестороннего участия Евро пы в урегулировании этого кризиса. Это участие приняло формы военно-морской миссии, опера ции«София», которая была сконцентрирована на борьбе с контрабандистами и уничтожении сетей по незаконной перевозке людей. Но конечным её результатом стало укрепление потенциала ливийской береговой охраны и применение стра тегий сдерживания, позволяющих ей подбирать «севших на мель» мигрантов и возвращать их в Ливию. В дополнение к этому была организована миссия ЕС по приграничной помощи, целью ко торой являлось оказание поддержки ливийским властям в укреплении их потенциала в области пограничного контроля. Однако обе эти миссии были в значительной степени ограничены в свя зи с отсутствием в Ливии компетентных органов власти, с которыми можно было бы взаимодей ствовать в долгосрочной перспективе, и в целом слабым центральным правительством. В связи с этим целевой фонд ЕС для Африки выделил значительные средства на программы по стаби лизации ситуации в Ливии, а также посредством таких организаций, как Программа ООН по раз витию, попытался помочь Ливии вновь стать страной, способной интегрировать мигрантов и в целом улучшить обращение с ними. С начала войны в 2019 году позиция ЕС по Ли вии была такой же застывшей и в целом нереши тельной, как и позиции его государств-членов(за исключением Франции) и Совета Безопасности ООН. После проведения Берлинской конферен ции и принятия резолюции СБ ООН, одобрившей коммюнике, в Брюсселе были предприняты по пытки использовать эту платформу для действий ЕС на ливийском направлении. Германия наде ялась, что эти действия могли быть сфокусиро ваны на вопросе эмбарго на поставки оружия, которое, несмотря на взятые в Берлине обяза тельства, по-прежнему систематически наруша ется. Однако общее отсутствие интереса к ливий ской проблематике у государств-членов, фурор, произведенный в Греции подписанным Турцией и ПНС меморандумом о взаимопонимании в от ношении морских границ в восточной части Сре диземного моря, и извечные страхи таких стран, как Австрия и Венгрия, относительного того, что любая операция может создать благоприятные условия для новой волны миграции, привели к тому, что реакция ЕС оказалась«рассогласован ной». Сама по себе операция«Ирини» рекламиро валась по большей части как механизм обеспе чения соблюдения эмбарго на поставки оружия. Однако ее единственным элементом сдержи вания являются военно-морские силы, из чего следует, что ее правоприменительный потенциал нацелен исключительно на Турцию, а не на ОАЭ или Египет, которые поставляют оружие Хафта ру. Однако такие страны, как Германия и Италия, 6

FES MOSKAU – ПОЛИТИКА ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ И РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ЛИВИИ рассчитывают использовать воздушные и воен но-морские средства, предписанные этой опера цией, для сбора более обширной доказательной базы по всем нарушениям. Но остается откры тым вопрос, будут ли эти данные использоваться и, если да, то каким образом. ВЫВОДЫ Генеральная линия Европы в отношении Ливии лучше всего проявляется на уровне ЕС, определя ется страхом перед повторением миграционного кризиса и выражается в уверенности, что именно многосторонний подход должен стать решением проблемы, по причине чего Европа оказывает твердую поддержку процессу урегулирования ООН. Эту политику ослабляет влияние других внешнеполитических приоритетов(например, конкуренция за ресурсы, развернувшаяся в на стоящее время в восточном Средиземноморье), которые начинают«искривлять» позицию Евро пы по Ливии. Государства-члены ЕС, которые в большей степени вовлечены в ливийскую про блематику, ушли еще дальше в совершенно раз ные стороны в своих попытках активно повлиять на процесс урегулирования конфликта или поли тический процесс согласно своим собственным позициям или интересам. События, произошедшие с начала наступления на Триполи в апреле 2019 года, выявили более масштабные последствия раскола Европы по ливийскому вопросу. Неспособность ЕС преодо леть разногласия между ведущими государства ми-членами и выработать последовательную или сплоченную европейскую политику выра зилась в отсутствии лидерства и дипломатиче ских рамок для участия в решении ливийского конфликта. Это было использовано воюющими сторонами и придало силы другим региональ ным державам, напрямую вмешивающимся в конфликт. Тем не менее Европа все еще сохра няет значительный вес в ливийском вопросе, и недавний пример политического процесса 2015 года свидетельствует о политическом потенциа ле ЕС. Тогда совместное давление европейских стран на стороны ливийского конфликта(вплоть до введения санкций в отношении ведущих ли вийских политиков) с целью вовлечения их в про цесс ООН наряду с созданием единого фронта, в который входили США для мобилизации между народной поддержки и сплочения, привели к появлению более успешного процесса, который хоть и не решил проблему раз и навсегда, но зато положил конец боевым действиям. При всех своих расхождениях европейские го сударства имеют много точек соприкосновения по ливийскому вопросу, и чем дольше тянется война, тем меньше вероятность какого бы то ни было военного решения, и чем больше реги ональные соперники закрепляются в Ливии, тем выше вероятность того, что Европа попытается воссоздать события 2015 года. Динамика от ношений между Германией и Италией, которая берет на себя бразды председательства на за седаниях комитета по последующим действиям Берлинской конференции, число других европей ских союзников, которых они смогут собрать под свои знамена, и то, каким образом будет прово диться операция«Ирини», станут основными факторами, определяющими эволюцию позиции Европы в предстоящем году. 7

FES MOSKAU – ПОЛИТИКА ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ И РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ЛИВИИ РОССИЯ И ЛИВИЙСКИЙ КОНФЛИКТ: ЛОГИКА ПОРЫВОВ Василий Кузнецов Конец 2019 – начало 2020 г. ознаменовались оче редным оживлением ситуации в Ливии. Новая эскалация боевых действий между ПНС и ЛНА, угрозы введения в Ливию турецких войск и ре альное наращивание турецкого военного присут ствия, многочисленные слухи о российском во енном присутствии, встреча ливийских лидеров в Москве и последовавшая за ней конференция в Берлине, дипломатическая активность Алжира, уход со своего поста специального посланника ГС ООН Гасана Саламе – все это создало ощуще ние, что, во-первых, Ливийский конфликт входит в новую(какую по счету?!) стадию; во-вторых, внешние игроки, включая Россию, Турцию, Ал жир, внезапно начали проявлять к нему повы шенный интерес. Пандемия COVID-19, которая, по идее, могла бы замедлить этот процесс, в реальности серьез ным образом на него не повлияла. Снижение международной дипломатической активности было быстро компенсировано активизацией игроков«на земле», заставившей, судя по всему, искать какие-то компромиссы и их региональных и глобальных союзников. Несмотря на то, что ливийскую повестку в массмедиа сегодня потеснили другие события, сам конфликт никуда не исчез, как не исчезло и мно жество связанных с ним вопросов, в том числе касающихся роли и интересов России. Если смотреть на ливийскую проблематику в кон тексте общего развития ситуации на Ближнем Востоке, то становится заметна одна странная ее черта. При всей своей значимости, при всем влиянии, которое оказывает ситуация в Ливии на Средиземноморье, при всем драматизме проис ходящих в этой стране событий, сам ливийский конфликт остается вторичным не только для гло бальной, но и для ближневосточной повестки дня. Это проявляется не только в том, что для ключе вых региональных и внерегиональных акторов он играет меньшую роль, чем, например, ситуация в Сирии, но и в том, что в Ливии раз за разом про игрываются уже будто бы знакомые ситуации, используются механизмы, применявшиеся и ра нее. Использование всеми сторонами конфликта парамилитарес, прокси и гибридные войны, ситу ативные альянсы, различные форматы посред ничества, наконец, асимметричное партнерство государственных и негосударственных акторов, глобальных и региональных игроков – все эти лишь отчасти новые механизмы международных отношений уже применялись в Сирии и Ираке, от туда были пересажены на ливийскую почву. Россия, которая зачастую воспринимается как один из основных провайдеров модных техно логий международных отношений, в реально сти выступает здесь лишь одним из игроков, каждый из которых с энтузиазмом использует опыт другого. Другая особенность Ливийского конфликта, род нящая его с другими конфликтами в регионе, со стоит в том, что он может быть интерпретирован посредством множества – как минимум, четырех – нарративов. Он может рассматриваться как: 1. Борьба легитимного ПНС против негосудар ственного вооруженного формирования ЛНА. 2. Борьба обладающей электоральной легитим ностью ПП и связанной с ней ЛНА против утра тившего легитимность из-за истечения срока Схиратских соглашений ПНС, деятельность которого оказалась подчинена интересам ло кальных милиций. 3. Противостояние двух частично легитимных центров силы – правительства и парламента. 4. Противостояние множества игроков, каждый из которых использует доступные ему идеологиче ские, политические, экономические, символиче ские, международно-правовые и другие ресурсы. При последней интерпретации вопрос о легитим ности оказывается вообще неуместен. 8

FES MOSKAU – ПОЛИТИКА ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ И РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ЛИВИИ Подобную же ситуацию с несколько схоластиче ским спором о характере участников конфликта мы видим и в Сирии. Конфликт там интерпретиру ется одними как борьба против авторитарного ре жима, а другими – как борьба государства против террористической угрозы. Определение того, кто именно является источником этой угрозы стано вится само по себе нетривиальной задачей. Каждый из нарративов поддерживается соб ственным набором аргументов, а принятие каж дого из них предполагает собственную логику политического поведения. Отношение Москвы к участникам конфликта в Ливии после 2011 г. колебалось между третьим и четвертым нарративами, допускающими сохра нение равноудаленной или, как любят говорить российские дипломаты, равноприближенной по зиции. За последние годы Москва перешла от звучавших рефреном упреков НАТО в развале ливийской го сударственности к выстраиванию относительно плотной и диверсифицированной сети контактов с самыми разными участниками ливийского полити ческого процесса. Своеобразная«полифония» рос сийской политики обеспечивалась параллельными действиями разных государственных структур как федерального, так и регионального уровней. Каж дая из них выстраивала собственные отношения с различными ливийскими игроками. При этом Москва всячески старалась отводить от себя по дозрения в наличии особых отношений как с Ха лифой Хафтаром, который регулярно встречался с представителями Министерства обороны РФ, так и с лидерами Триполи или Мисураты, не раз посе щавшими Москву и Грозный. Но в конце 2019— начале 2020 гг., появились при знаки того, что Кремль склоняется к усилению поддержки Востока страны. Проблема, однако, состоит в том, что переход от равноприближен ности к поддержке одной из сторон требовал принципиального пересмотра вопроса о леги тимности участников конфликта. Открытие в Да маске посольства связанного с ЛНА Временного правительства и визит в Бенгази представителей йеменских антихуситских племен могли свиде тельствовать о стремлении повысить Востоком страны свою международную субъектность. Однако Россия не спешила предпринимать кон кретные действия для признания Временного правительства, хотя поначалу и не препятство вала ему готовить почву для таких шагов в даль нейшем. Подобное изменение позиции Москвы выглядит нелогичным и необъяснимым, если рассматри вать ливийскую проблему вне регионального контекста. Но при учете этого контекста все ста новится на свои места. В целом у Москвы нет никаких специальных ин тересов в Ливии, а ее политика на этом направ лении(впрочем, как и политика абсолютного большинства других акторов) всегда отличалась политическим оппортунизмом и стремлением к приобретению краткосрочных выгод. Однако все большее втягивание России в сложную мозаику ближневосточной реальности, ставит ливийское направление политики в зависимость от отно шений с Турцией, Египтом, ОАЭ, государствамичленами ЕС и другими акторами, для каждого из которых Ливия по тем или иным причинам ока зывается важнее, чем для Москвы. Подобное давление внешней среды, сделавшее в начале 2020 г. необходимым противостояние Тур ции и подтолкнувшее к сближению с ОАЭ привело к ряду демаршей на ливийском направлении. Одновременно с этим формирование за прошед шие годы плотной сети контактов в Ливии россий скими деловыми и политическими кругами, веро ятно, создало для ряда ливийских игроков каналы лоббирования собственных интересов в Москве. В совокупности со стремлением сохранить воз можность инструментального использования ливийской повестки, не втягиваясь глубоко в бес просветный процесс урегулирования, это создало эффект мнимой порывистости российской поли тики, при которой внезапно предпринимаемые яр кие шаги не получают внешних последствий. При нормальном течении обстоятельств, по всей видимости, Москва и дальше старалась бы сохра нить сформировавшийся своеобразный стиль ливийской политики. Но пандемия COVID-19, срыв ОПЕК+ и последовавшее за ним ухудшение российско-саудовских отношений внесли здесь свои коррективы. Маловероятно, чтобы эти«черные лебеди» вы нудили Москву снизить активность на ближ невосточном направлении вследствие роста озабоченности внутриполитической и внутриэ 9

FES MOSKAU – ПОЛИТИКА ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ И РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ЛИВИИ кономической проблематикой. Напротив, прило жив столько усилий к тому, чтобы броский слоган «Возвращение России на Ближний Восток» стал реальностью, Кремль сегодня будет особенно чувствителен к попыткам своих оппонентов по казать хрупкость этого возвращения. Особую значимость в этом контексте обретают отношения с Саудовской Аравией, в сближение с которой в последние годы было вложено немало ресурсов. Обе стороны до сих пор даже в услови ях резкого ухудшения экономических отношений демонстрируют неготовность к радикальным политическим шагам и стараются не допустить переноса экономического противостояния в по литическую плоскость в дальнейшем. Все это дает основания полагать, что Москва будет стараться нарастить инструментальный потенциал в Ливии, чтобы при необходимости можно было более эффективно использовать ливийскую повестку в отношениях с третьими странами. Под таким углом зрения усиление международной субъектности Временного пра вительства, сохранение и укрепление связей российских элит с различными локальными игроками ливийского противостояния, усиле ние экономического взаимодействия(по мере возможности и с учетом внезапно появившихся ограничений), попытки позитивного взаимодей ствия на ливийском направлении с европейски ми партнерами, прежде всего, с Италией и Гер манией, активное взаимодействие с Египтом и Алжиром позволяют повысить значимость рос сийского фактора в потенциальном ливийском урегулировании, что позволит Москве более успешно решать и иные задачи в регионе. Выраженные российским руководством под тверждение признания ПНС и недовольство Хаф таром, попытавшемся заявить о своих особых полномочиях, вместе с последовавшим за этим военно-политическим ослаблением ЛНА косвен но подтверждают эту стратегию Москвы. 10

FES MOSKAU – ПОЛИТИКА ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ И РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ЛИВИИ ОБ АВТОРАХ Тарек Мегериси— научный сотрудник отдела Северной Африки и Ближнего Востока Европейского совета по международным отношениям, политический аналитик и исследователь, специализирующийся на развитии ситуации в Ливии и в арабском мире в целом. Василий Кузнецов— кандидат исторических наук, руководитель Центра арабских и исламских исследований ИВ РАН, член РСМД. Мнения, высказываемые в данной публикации, могут не совпадать с позицией Фонда имени Фридриха Эберта. 11

МИР И БЕЗОПАСНОСТЬ ВЫХОДНЫЕ ДАННЫЕ © 2020 Издатель: Фонд Фридриха Эберта в России Яузский Бульвар 13/3| 109028 Москва Россия Коммерческое использование материалов, изданных Фондом имени Фридриха Эберта(FES), без письменного согласия FES не разрешается. Мнения, высказываемые в данной публикации, могут не совпадать с позицией Фонда имени Фридриха Эберта.